Принуждение к безналу
|Со следующего года за любой товар дороже 600 тыс. рублей придется платить в безналичной форме. А еще через год, с 1 января 2015-го, «наличный предел» опустится до 300 тыс. рублей. Ограничивая оборот кэша, российские финансовые власти хотят поддержать национальную экономику, и это у них может получиться. При условии, что они не перегнут палку.
Позади планеты всей
Каждый третий британец носит с собой меньше 5 фунтов стерлингов, а житель Швеции, желая сделать пожертвование церкви, достает из кошелька кредитку. Переход на безналичные деньги — общемировая тенденция. В 2010-м (последний год, за который есть полная статистика) оборот безналичных денег прибавил 7,1%, а в 2011-м должен был увеличиться еще на 8,2%.
В России доля наличных в общем объеме денежных средств — 24%, и это один из самых высоких показателей в мире. Для сравнения, в США, еврозоне и Японии — 10-12%, а в Китае и того меньше — 6%. Чрезмерная доля кэша указывает на ряд проблем в отечественной экономике. Это и неразвитость банковской системы, и значительный теневой сектор, активный уход от налогов, высокий уровень инфляционных ожиданий.
Сплошные выгоды
Чем именно хорош мир без купюр? Во-первых, в государствах с большой долей электронных платежей, например в Великобритании или Нидерландах, теневая экономика меньше, чем в «кэшевых». Тема для нашей страны очень актуальная: согласно данным Всемирного банка, в «тени» находится 40-50% российской экономики, пишет «Деловой журнал РБК».
Во-вторых, при более активном использовании пластиковых карт проблема ликвидности банковского сектора решается сама собой, без участия Центробанка. По оценкам ИЭП, если долю наличных в России снизить до общемировых значений, то банки получат дополнительные ресурсы в размере до 3,5 трлн рублей. Когда деньги не переходят в наличную форму, они остаются в банковской системе, увеличивая средние остатки на счетах. А это новые средства для кредитования экономики.
В-третьих, платежные карты стимулируют потребление. Известно, что расплачиваться ими проще, чем расставаться с «живыми» деньгами. В компании Moody’s Analytics подсчитали, как это влияет на экономику в целом. Исследовав показатели в 56 странах, на долю которых приходится 93% глобального ВВП, эксперты обнаружили: более активное использование электронных платежей в период с 2008 по 2012 год прибавило к их совокупному ВВП $983 миллиарда. Аналогичный эффект могло бы принести создание 1,9 млн рабочих мест. Распространение безналичной оплаты ускорило экономический рост на 0,8% в развивающихся странах и на 0,3% в развитых. Так, российский ВВП за это время увеличился благодаря «пластику» на $36 млрд.
«Наконец, любое государство заинтересовано в ограничении наличного оборота просто потому, что это дорого», — резюмирует Александр Базанов, директор департамента разработки и сопровождения продуктов розничного бизнеса НОМОС-Банка. Печать, транспортировка, хранение, утилизация, ущерб от фальшивомонетчиков… По информации Банка международных расчетов, в Европе наличные деньги «стоят» 0,6-1,2% ВВП, а в развивающихся странах расходы могут достигать и 7%.
Итак, выгоды безнала очевидны. Но правильный ли путь выбрала Россия, собираясь законодательно ограничить наличный оборот?
Хотели как лучше
На первый взгляд правильный. В европейских странах эти ограничения действуют уже давно, причем вводились они ради борьбы с коррупцией и отмыванием денег. Теперь данную меру используют для борьбы с бюджетным дефицитом. В Италии первый лимит на уровне 20 млн лир был установлен еще в 1991 году. Сумма постепенно снижалась и сегодня равна 1 тыс. евро. Столько же со следующего года будет во Франции (сейчас 3 тыс. евро). В Греции ограничитель наличности — 1,5 тыс. евро, в Испании — 2,5 тыс.
На этом фоне российский лимит в 600 тыс. рублей выглядит очень щедро. Так ведь и условия у нас другие. Состояние платежной инфраструктуры не позволяет отказаться от наличности. Мы занимаем первое место в Европе по числу банкоматов на душу населения, зато по количеству POS-терминалов для платежей в торговых сетях — среди отстающих. Центробанк приводит нелестное сравнение: в России такая же плотность POS-терминалов, как в Перу, Марокко и Колумбии. К тому же две трети из них расположены в Центральном, Приволжском и Северо-Западном федеральных округах. Как требовать от граждан оплаты картами, если для этого нет условий?
В Минфине это понимают и намерены стимулировать безналичный оборот, обязав продавцов к 1 января 2014 года установить терминалы для приема банковских карт. Необходимые поправки планируется внести в Закон «О защите прав потребителей». Исключение сделают только для малых предприятий с годовой выручкой менее 60 млн рублей.
Бизнес к такой перспективе относится без энтузиазма. Продавцы не заинтересованы в POS-терминалах из-за высокой ставки эквайринга, которая у нас в 3 раза превосходит европейский уровень, говорит исполнительный директор Ассоциации компаний розничной торговли Илья Белоновский. Магазин отдает банку, установившему терминалы, 1,5-2% с каждого платежа. «В Европе ставка эквайринга — 0,5%, — возмущается г-н Белоновский. — Если бы власти сказали: ставьте терминалы во всех магазинах, ставка падает до 0,5% — вот это был бы разговор».
Банки в ответ кивают на то, что россияне редко расплачиваются при помощи «пластика». «Когда доля безналичных расчетов в России приблизится к 50%, ставки эквайринга будут сравнимы с европейскими, — утверждает заместитель председателя правления банка «Возрождение» Марк Нахманович. — Последние три года в стране наметился рост доли безналичных расчетов, и если динамика сохранится, то лет через пять-семь мы сможем опуститься до европейских показателей». Замкнутый круг…
Возможно, разомкнуть его позволит национальный процессинговый центр, созданием которого озаботился Центробанк. Он станет альтернативой при обработке внутрироссийских расчетов по картам международных платежных систем, а также снизит некоторые риски, возникающие при зарубежном процессинге. Ведь, например, в кризисном 1998-м Visa и MasterCard блокировали карты, эмитированные нашими банками.
Картотека страхов
Рассуждая о барьерах на пути к безналичному миру, банкиры то и дело упоминают финансовую неграмотность россиян. И правда, так: 22% соотечественников вообще не знают, как пользоваться «пластиком», свидетельствует опрос, проведенный НИУ ВШЭ. Что служит благодатной почвой для процветания мошенничества. В итоге за последние два года выросло число тех, кто не заводит карту из-за боязни мошенничества: в конце 2012-го 15% респондентов, опрошенных НИУ ВШЭ, отказывались от карт именно по этой причине. Стоит ли удивляться, что самой популярной банковской услугой остаются зарплатные пластиковые карты? Согласно сведениям Национального агентства финансовых исследований, они есть у 42% работников, в то время как самостоятельно оформленные — лишь у 13%.
Казалось бы, финансовые власти могли бы сделать ставку на зарплатные карты, но не тут-то было. Дальнейшему росту сегмента мешает выдача зарплаты «на руки», согласны во мнении Александр Базанов и Олег Анисимов, директор по маркетингу и вице-президент банка «Тинькофф Кредитные Системы». 30-40% всего зарплатного фонда нашей страны — это серые зарплаты, утверждает ФНС России. И виноват здесь не только частный бизнес, практикующий зарплату в конвертах. Половина учреждений регионов и муниципалитетов до сих пор ведет расчеты с сотрудниками в наличной форме, заявил в конце февраля министр финансов Антон Силуанов. «Половина зарплат — около 1 трлн рублей — выдается из кассы под расписку, — горячился он на коллегии Федерального казначейства. — Это неприемлемо».
Выходит, что одними запретами росту безналичных расчетов не поможешь. Более эффективный путь, когда государство создает условия для естественной смены платежных предпочтений. Допустим, в Мексике правительство учредило специальный фонд, чтобы компенсировать малым торговым предприятиям затраты на установку POS-терминалов. В результате за пять лет там получили трехкратный рост числа терминалов и более чем четырехкратный рост безналичных розничных платежей. В Южной Корее тоже пошли путем рыночного стимулирования: для торговых предприятий на 2% снизили НДС по всем операциям с карточками и ввели налоговые вычеты для тех, у кого объем операций по «пластику» превысит определенную долю личного дохода — 20% по кредитной карте и 25% по дебетовой.
Российские банки признают, что поведенческие привычки держателей карт хорошо поддаются корректировке благодаря различным маркетинговым кампаниям. К примеру, начислению 10% годовых на остаток карточного счета (кстати, такая карта выступит в роли зарплатной, если передать ее реквизиты в бухгалтерию), кобрендинговым программам. Мощным толчком к распространению карт станет их превращение из чисто платежного инструмента в многофункциональный, который можно использовать для оплаты налогов, пошлин, штрафов и др. Кроме того, 35-50% ежегодно прибавляет отечественный рынок интернет-торговли, подогревая тем самым спрос на инструменты безналичной оплаты. Так что ростки будущей безналичной экономики в России есть. Главное — не затоптать их опрометчивыми инициативами.